КОНСТАНТИН КОРОВИН (1861-1939)
Дама в белом, сидящая в саду
Подпись кириллицей и дата: ‘Конст. Коровин / 1915’ (слева внизу)
Холст, масло,
66 x 87,6 см.
Резким контрастом холодных и мрачных пейзажей, которые писал Константин Коровин в своих путешествиях по Норвегии и суровому русскому Северу на рубеже веков, стало полотно Дама в белом, сидящая в саду. Эта картина – праздник цвета и света, достаточно характерна для шедевров зрелого периода художника. К 1915 году, когда была написана эта работа, Коровин уже отказался от своей довольно монохромной палитры, сделав выбор в пользу более смелого спектра, который, по словам самого художника, передавал ‘само дыхание природы’ (цитата из А. Каменского Константин Коровин, Ленинград, 1988, стр. 4). Неизвестно, где была написана картина, но по композиции она очень близка тем работам, которые были созданы Коровиным в Гурзуфе, где художник проводил лето в 1910-1917 годах. Обогретый жаркими лучами крымского солнца и окруженный компанией друзей и соратников, среди которых были Илья Репин, Василий Суриков, Максим Горький, Коровин написал там много своих блестящих работ, в том числе и картину В саду. Гурзуф (рис.1), исполненную за год до представленного лота. На полотне 1914 года почти набегающие друг на друга пятна света и тени создают эффект размытости, стирая границы между фигурами людей и задним планом, и тем самым создавая общее впечатление тонального единства и воздуха.
Коровин и дальше экспериментировал с игрой цвета и света в картине Дама в белом, сидящая в саду. Центральная фигура женщины, одетой в белое, освещает всю композицию и оживляет оттенки зеленого, играющие в траве и деревьях. Этот эффект усиливается белизной скатерти и тем, что художник мастерски использует контрастные фактуры в изображении листвы деревьев. Эти короткие мазки видны и в работе Коровина 1916 года Терасса (рис.2), в которой живописец использует похожие композиционные детали, чтобы передать сияние естественного солнечного света. Никогда ранее не появлявшееся на аукционах, восхитительное полотно Дама в белом, сидящая в саду являет собой яркий пример виртуозного мастерства Константина Коровина, которого многие считают основоположником русского импрессионизма в живописи.
Семен Алексеевич Белиц (1898-1980), позже известный в Париже как Симон Бейлиц, родился в Нижнем Новгороде и эмигрировал во Францию в начале 20-х годов. Белиц пользовался большим уважением в среде русских знатоков искусства и входил в небольшую группу влиятельных коллекционеров и дилеров наряду с Александром Поповым, Леоном Гринбергом и Исааком Гурвичем, которые царили на рынке русского искусства в Париже после Второй мировой войны. Несмотря на то, что Белиц не оставил после себя опубликованных мемуаров, память о нем осталась в переписке и рассказах, которые до сих пор ходят в кругах коллекционеров. Александр Полонский, Виктор Провоторов и Николай Зубов вспоминают, что у него дома стены были увешаны шедеврами русских художников. Его инстинкт дилера был легендарным. Он умел заманить коллекционеров обещанием продать понравившуюся картину, а взамен предлагал другую. Этот ритуал мог длиться годами, потому что он считал коллекционирование страстью, которая требует от тех, кто попал от нее в зависимость, беззаветной преданности и терпения.
Не только коллекционеры, но и художники и ученые высоко ценили Белица. Он продолжал поддерживать связи с самыми именитыми критиками и русскими музеями даже после эмиграции, и был единственным арт-дилером за пределами СССР, которого упоминают Федоров-Давыдов в своей знаковой монографиии о Левитане, а Грабарь - в своем труде о Репине. Переписка Белица с Александром Бенуа и Сергеем Виноградовым также свидетельствует о его тесных связях с художественными кругами. Однако лучшим примером этого является посвящение Белицу на копии книги Зильберштейна Константин Коровин вспоминает… (Москва, 1971): ‘Дорогой Семен Алексеевич, Я очень признателен Вам за все то, Вы самым сердечным образом помо
КОНСТАНТИН КОРОВИН (1861-1939)
Дама в белом, сидящая в саду
Подпись кириллицей и дата: ‘Конст. Коровин / 1915’ (слева внизу)
Холст, масло,
66 x 87,6 см.
Резким контрастом холодных и мрачных пейзажей, которые писал Константин Коровин в своих путешествиях по Норвегии и суровому русскому Северу на рубеже веков, стало полотно Дама в белом, сидящая в саду. Эта картина – праздник цвета и света, достаточно характерна для шедевров зрелого периода художника. К 1915 году, когда была написана эта работа, Коровин уже отказался от своей довольно монохромной палитры, сделав выбор в пользу более смелого спектра, который, по словам самого художника, передавал ‘само дыхание природы’ (цитата из А. Каменского Константин Коровин, Ленинград, 1988, стр. 4). Неизвестно, где была написана картина, но по композиции она очень близка тем работам, которые были созданы Коровиным в Гурзуфе, где художник проводил лето в 1910-1917 годах. Обогретый жаркими лучами крымского солнца и окруженный компанией друзей и соратников, среди которых были Илья Репин, Василий Суриков, Максим Горький, Коровин написал там много своих блестящих работ, в том числе и картину В саду. Гурзуф (рис.1), исполненную за год до представленного лота. На полотне 1914 года почти набегающие друг на друга пятна света и тени создают эффект размытости, стирая границы между фигурами людей и задним планом, и тем самым создавая общее впечатление тонального единства и воздуха.
Коровин и дальше экспериментировал с игрой цвета и света в картине Дама в белом, сидящая в саду. Центральная фигура женщины, одетой в белое, освещает всю композицию и оживляет оттенки зеленого, играющие в траве и деревьях. Этот эффект усиливается белизной скатерти и тем, что художник мастерски использует контрастные фактуры в изображении листвы деревьев. Эти короткие мазки видны и в работе Коровина 1916 года Терасса (рис.2), в которой живописец использует похожие композиционные детали, чтобы передать сияние естественного солнечного света. Никогда ранее не появлявшееся на аукционах, восхитительное полотно Дама в белом, сидящая в саду являет собой яркий пример виртуозного мастерства Константина Коровина, которого многие считают основоположником русского импрессионизма в живописи.
Семен Алексеевич Белиц (1898-1980), позже известный в Париже как Симон Бейлиц, родился в Нижнем Новгороде и эмигрировал во Францию в начале 20-х годов. Белиц пользовался большим уважением в среде русских знатоков искусства и входил в небольшую группу влиятельных коллекционеров и дилеров наряду с Александром Поповым, Леоном Гринбергом и Исааком Гурвичем, которые царили на рынке русского искусства в Париже после Второй мировой войны. Несмотря на то, что Белиц не оставил после себя опубликованных мемуаров, память о нем осталась в переписке и рассказах, которые до сих пор ходят в кругах коллекционеров. Александр Полонский, Виктор Провоторов и Николай Зубов вспоминают, что у него дома стены были увешаны шедеврами русских художников. Его инстинкт дилера был легендарным. Он умел заманить коллекционеров обещанием продать понравившуюся картину, а взамен предлагал другую. Этот ритуал мог длиться годами, потому что он считал коллекционирование страстью, которая требует от тех, кто попал от нее в зависимость, беззаветной преданности и терпения.
Не только коллекционеры, но и художники и ученые высоко ценили Белица. Он продолжал поддерживать связи с самыми именитыми критиками и русскими музеями даже после эмиграции, и был единственным арт-дилером за пределами СССР, которого упоминают Федоров-Давыдов в своей знаковой монографиии о Левитане, а Грабарь - в своем труде о Репине. Переписка Белица с Александром Бенуа и Сергеем Виноградовым также свидетельствует о его тесных связях с художественными кругами. Однако лучшим примером этого является посвящение Белицу на копии книги Зильберштейна Константин Коровин вспоминает… (Москва, 1971): ‘Дорогой Семен Алексеевич, Я очень признателен Вам за все то, Вы самым сердечным образом помо
.jpg?maxwidth=3840)